olga_kurto

Заключение.

Перед началом исследовательских работ нами было выдвинуто три гипотезы. Во-первых, «русское население Китая проживает, преимущественно, в приграничных с Россией районах». Данная гипотеза подтвердилась лишь частично. Действительно, в таких приграничных районах, как Синьцзян-уйгурский АР, АР Внутренняя Монголия, провинция Хэйлунцзян проживает многочисленное русское население, часть которого относится к русскому национальному меньшинству Китая, а часть сформирована мигрантами более позднего периода (советские и современные мигранты). Однако районы проживания русских в Китае этим не ограничиваются. Нами было установлено, что практически во всех крупных городах восточной части Китая (особенно в тех, с которыми у России есть регулярное транспортное сообщение) проживают крупные русские сообщества, состоящие преимущественно из мигрантов последних двадцати лет. В Китай они приезжают с деловыми, образовательными, туристическими и матримониальными целями.

Во-вторых, «русские Китая – это потомки «белых» эмигрантов, мигрировавших в Китай после Октябрьской революции и после прихода к власти большевиков». Данная гипотеза практически не нашла подтверждения. На момент исследования в Китае не осталось потомков белых эмигрантов (за крайне небольшим исключением), поскольку все они скончались либо выехали в другие страны (Россия, Австралия, Бразилия и т.д.). Потомки от смешанных браков с русскими компактно проживают лишь в АР Внутренняя Монголия и Синьцзян-уйгурском АР, но из-за сильной ассимиляции они считают себя «китайцами русского происхождения». Остальное русское население представлено в основном мигрантами последних двадцати лет.

В-третьих, русские Китая сохраняют русскую культуру, язык и веру, поддерживая тесную связь друг с другом. Данная гипотеза подтвердилась частично. Нами было установлено, что основными факторами, способствующими сохранению русской идентичности, действительно являются русская культура, русский язык и православная вера. Однако, русские, проживающие в Китае, весьма разобщены, живут небольшими тесными коллективами и зачастую игнорируют общение со своими соотечественниками. Причиной этого нередко является чрезмерная занятость.

В ходе нашего исследования были установлены периоды наиболее активных миграций русских в Китай, значимых для последующего процесса диаспорообразования. Во-первых, начиная с середины XIX в., в городах Пекин, Тяньцзинь, Шанхай, на территории Монголии и Синьцзяна были открыты русские консульства и созданы русские концессии, что привлекло в Китай значительное число русских. Во-вторых, крупное русское сообщество сформировалось на китайской земле в период существования незаконного поселения Желтугинская республика (1883-1886 гг.). В-третьих, массовый приток русских в Китай наблюдался в годы освоения Маньчжурии, строительства КВЖД, работ в г. Дальний и г. Порт-Артур, т.е. с 1898 г. – года основания г. Харбин и до Русско-японской войны (1903-1905 гг.). В-четвёртых, огромнейшую роль в формировании русского сообщества в Китае сыграли Октябрьская революция и приход к власти большевиков. Два этих события послужили началом формирования крупных миграционных потоков из России, сделавших Китай одним из важнейших центров «белой» русской эмиграции. В-пятых, в годы коллективизации в Китай устремились староверы Сибири и Дальнего Востока. В-шестых, длительное время в Китае жили и работали советские военные и специалисты в различных областях народного хозяйства, помогавшие китайским коммунистам прийти к власти и восстановить экономику. После окончания Второй мировой войны и до начала Культурной революции новые партии советских граждан (военных, инженеров, архитекторов, химиков, физиков и т.д.) помогали китайскому народу справиться с противниками коммунизма и наладить жизнь в стране. Новым значимым для рассматриваемого нами вопроса этапом стало восстановление дружественных связей между странами, которое произошло в 1989 г. после визита М.С. Горбачёва в Китай, приведшего к нормализации отношений и восстановлению межпартийных связей.

         Главными причинами миграций являются 1) изменение политической ситуации в стране (белоэмигранты); 2) поиск более благоприятных условий для профессиональной и творческой реализации (русские предприниматели середины и конца XIX в., частично «квждинцы»); 3) экономическая целесообразность (частично «квждинцы»; современные предприниматели и представители бизнеса; строители Тяньваньской АЭС; современные работники по контракту); 4) стремление сохранить собственную культурную, религиозную и т.д. самобытность (староверы); 5) браки с гражданами Китая (трёхреченцы, современные россияне); 6) политический заказ (советские специалисты); 7) получение образования (студенты); 8) командировка в Китай члена семьи (жёны и дети русских дипломатов и служащих, сотрудников Тяньваньской АЭС, бизнесменов и предпринимателей).

         Главными районами проживания русских в Китае в настоящее время являются города Гуанчжоу, Далянь, Лабдарин, Пекин, Санья, Сянган (Гонконг), Тайбэй, Тяньцзинь, Хайлар, Харбин, Шанхай и др., сёла Шивэй, Эньхэ и др., автономные районы Внутренняя Монголия, Синьцзян-уйгурский, провинции Гирин (Цзилинь), Гуандун, Ляонин, Чжэцзян, Хэйлунцзян, Цзянсу и др.

         В ходе работы нами было установлено, что всё русское население Китая представляет собой ряд локальных сообществ, имеющих различную историю, безразличных друг к другу, сотрудничающих либо враждующих. В последние годы ряд инициативных групп предпринимает попытки по объединению русских Китая в рамках одной или нескольких организаций. Примерами таких организаций являются созданный недавно Координационный совет соотечественников в Китае, а также Русские клубы в Гуанчжоу, Даляне, Пекине, Санье, Харбине, Шанхае и др. Работа данных организаций имеет как положительные стороны, так и свои серьёзные недостатки. Важным критерием оценки их деятельности является мнение самих русских, проживающих в Китае, а оно бывает различным.

         Нами был сделан вывод о том, что главными факторами, способствующими объединению русского населения Китая, являются русский язык, Церковь и вышеупомянутые русские клубы. Православная религия является связующим звеном не только для современных мигрантов, но также для потомков смешанных русско-китайских браков. Русский язык позволяет свободно общаться представителям различных национальностей и гражданам различных стран (особенно гражданам стран СНГ). Русские клубы объединяют всех независимо от вероисповедания и гражданства, создавая удобную площадку для общения и взаимопомощи.

         Исследование позволило установить, что, находясь в чужой стране длительный период времени, русские сохраняют приверженность двум главным культурным элементам. Первое – это кухня. Из всех представителей современного русского сообщества Китая сильнее всего процессу ассимиляции подверглись жители Трёхречья – потомки смешанных браков. Тем не менее, несмотря на то, что все они родились в Китае и не знают другой Родины, они сохраняют свои русские вкусовые пристрастия, передавая их из поколения в поколение. Не вызывает удивления тот факт, что современные мигранты тем более сохраняют приверженность национальной кухне. Вторая отличительная черта русских Китая – приверженность православию, если, конечно, мигрант не является последователем какой-либо иной религиозной системы. Православная вера – важный консолидирующий и отличительный элемент русского сообщества. При этом глубина веры и так называемая «воцерковлённость» в данном случае значения не имеет. Православие воспринимается именно как атрибут или символ Родины.

Теоретическая и практическая значимость работы. Собранный и проанализированный материал позволяет проследить исторические и этнографические особенности процесса формирования современной русской диаспоры в Китае, установить районы проживания её представителей, выявить сходства и различия между русскими сообществами разных китайских городов, выявить этнические факторы, способствующие объединению русских в Китае и др. Изучение опыта культурного взаимодействия русской диаспоры с китайским социумом имеет конкретное практическое значение: его результаты могут быть учтены как российскими административными органами в отношениях с Китаем, так и представителями российского бизнеса, науки и культуры. Собранный и обобщённый материал может оказать помощь студентам исторических и регионоведческих специальностей в подготовке курсовых и дипломных проектов. Материалы могут быть использованы в курсе лекций по вопросам истории освоения русскими Дальнего Востока, истории русской эмиграции, межкультурной коммуникации, а также как практическое пособие.

Апробация работы осуществлялась в виде докладов и статей на различных научно-практических конференциях и форумах: 9-10 июня 2009 г. – «V Кадашевские чтения» (г. Москва); 26-27 ноября 2009 г. – Конференция-семинар молодых учёных «Науки о культуре XXI в.» (г. Москва); 7-8 декабря 2009 г. – «VI Кадашевские чтения» (г. Москва); 29-30 марта 2010 г. – XL Научная конференция «Общество и государство в Китае» в ИВ РАН (г. Москва); 1-3 ноября 2010 г. – III Международная научная конференция РАИЖИ и ИЭА РАН «Женская история и современные гендерные роли: переосмысливая прошлое, задумываясь о будущем» (г. Череповец); 28-30 ноября 2010 г. – Международный общественный и научный форум «Власть, семья, этнос: гендерные роли в XXI в.» (г. Москва); 23-27 мая 2011 г. – Feminisms in a Transnational Perspective 2011: Women Narrating Their Lives and Actions. IUC (г. Дубровник, Хорватия) и др.

Ряд вопросов, рассмотренных в диссертационном исследовании, поднимался автором в телевизионной передаче «Слово за слово» телеканала «Мир» (тема выпуска: «Китайский трудовой десант», апрель 2009 г.), куда автор был приглашён в качестве эксперта.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, пяти глав, заключения, списка источников и литературы и приложения, состоящего из девяти параграфов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ.

Во Введении обосновывается актуальность избранной темы, определяется объект и предмет диссертационного исследования, рассматривается степень научной разработанности проблемы, формулируются цель и задачи работы, описываются методологические основания и источники исследования, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы.

В первой главе «Обзор опубликованных источников и литературы», состоящей из трёх параграфов, подробно рассматривается историография русского присутствия в Китае, созданная в России, Китае и других странах. Особый акцент сделан на историю изучения вопроса в нашей стране. Параграф, посвящённый этой теме, состоит из трёх разделов: 1) дореволюционная историография; 2) советская историография; 3) историография постсоветского периода. В рамках данной главы автор попытался ответить на следующие вопросы: во-первых, какие темы привлекали наибольшее внимание исследователей в разные годы, во-вторых, какие темы в настоящее время наименее изучены либо не изучены вовсе. Временные рамки рассматриваемых вопросов – вторая половина XIX в. и до настоящего времени, т. е. весь период существования историографии вопроса.

В историографии истории русской диаспоры и культуры в Китае в работах российских учёных до Октябрьской революции 1917 г. прослеживается два главных исследовательских направления. Первое – это работы о Русской духовной миссии в Пекине. Второе направление затрагивало различные вопросы, связанные со строительством и функционированием КВЖД. В исследованиях второго направления также можно выделить несколько групп: 1) комплексные научные труды, отражающие экономико-политическое и историко-культурное положение в районе строительства КВЖД и прилегающих территорий; 2) путеводители по региону; 3) работы, посвящённые теме эффективного функционирования КВЖД, обеспечения работников железной дороги всем необходимым; 4) книги о жизни и труде русских граждан, осевших на китайской территории и т.д. 

Крайне небольшой, но значимой в рамках рассматриваемой темы является группа работ, посвящённых Желтугинской республике. Однако из-за малочисленности выделить их в отдельное направление затруднительно. Не оформившимися в отдельное направление являются также труды, посвящённые торговым отношениям между Россией и Китаем. Помимо прочего, внимание исследователей привлекали история албазинцев и некоторые другие вопросы.

Источники,

·        Договора, заключённые между Россией и Китаем

Используемые в исследовании международные договора относятся к урегулированию таких вопросов, как границы, статус граждан России на территории Китая, условия торговли и т.д[1]. Публикация межгосударственных соглашений регулярно осуществлялась и осуществляется как в советское[2], так и в наше время[3]. Знание такого рода источников помогает понять характер контактов между странами, определить атмосферу, в которой происходило общение между гражданами России и Китая в разные исторические периоды.

·        Архивные документы архивохранилищ (Архив внешней политики Российской империи (АВПРИ), Государственный архив Хабаровского края (ГАХК), Государственный архив Иркутской области (ГАИО), Отдел рукописей Государственной библиотеки им. В.И. Ленина, Российский государственный архив древних актов (РГАДА, б. ЦГАДА)).

Архивные документы позволили более детально изучить вопрос пребывания русских в Монголии. Используемые в работе документы посвящены истории возникновения и работы русского консульства в Урге (АВПРИ, ГАИО). Некоторые документы представляют собой отчёты о деятельности консульства (ГАИО, РГАДА) и т.д.

·        Мемуары, дневники, путевые заметки

Авторами данных работ в большинстве случаев являлись военные и гражданские чиновники. Очевидцы многих событий, повлиявших на взаимоотношения наших народов, отразили в своих воспоминаниях много деталей, дополняющих общую картину быта и сосуществования на едином территориальном пространстве народов двух разных культур. Работы содержат и аналитические разделы, значимые для комплексной оценки ситуации, отражающие субъективный взгляд на события. Мемуары, путевые заметки, написанные в  увлекательной манере привлекательны для простого читателя и для исследователей. В этих работах присутствует актуальная для нашего времени идея толерантности, идея необходимости проявления уважения к соседним народам, изучении чужой культуры и этикета.

·        Местная периодическая печать (русскоязычные газеты «Шанхайская заря» (1934 г.), газета «Советское Приаргунье», «Дальневосточные ведомости», журнал «Берега дружбы» и др.)

Материалы газет предоставляют обширные сведения о жизни русских на Дальнем Востоке. В них, среди прочего, был опубликован ряд материалов о миграциях русских в Китай. Жизнь «русского» Шанхая  отражалась на страницах «Шанхайской зари», ныне не существующей. Самым известным и единственным на сегодняшний день русским журналом, издаваемым в Китае, является журнал «Берега дружбы», официально существующий как приложение к китайскому журналу «Партнёры». Созданный в последние годы, журнал обязан своим существованием энтузиазму нескольких русских жителей г. Харбина, в частности председателю «Русского клуба в Харбине» М. Кушнаренко, а также одному из руководителей клуба Л. Жебокритской. Журнал ориентирован на широкий круг читателей и издаётся на личные финансовые средства его создателей. «Берега» пользуются большой популярностью, поскольку отражают текущие события в жизни русского сообщества Китая.

Несмотря на типовую ограниченность используемых источников, можно с уверенностью утверждать, что полученные материалы составляют репрезентативную источниковую базу, достаточную для реализации поставленных в диссертационном исследовании задач. Сильной стороной источниковой базы данной работы является тот факт, что многие из источников (прежде всего, полученные в ходе полевых исследований) вовлекаются в научный оборот впервые, а содержащиеся в них сведения проливают свет на ранее неизвестные науке стороны жизни современной русской диаспоры Китая.

Научная новизна исследования. Тема присутствия русских в Китае, российская колонизация северной Маньчжурии, а также русская диаспора привлекали и привлекают внимание многих исследователей в России и за её пределами. Накоплен обширный материал, освещающий самые различные аспекты такого присутствия. Однако вопросы, связанные с нынешним, современным положением русских в Китае почти не нашли отражения в исследованиях. Настоящая работа – это первая попытка осуществить комплексный анализ положения русского населения Китая, его территориальной и этнической специфики, адаптации в иноязычной и инокультурной стране. Наше исследование делает акцент на исторической динамике формирования современной русской общины и современном положении русских в Китае.

Работа над темой позволила:

1)    ввести в научный оборот ранее неизвестные или малоизвестные научному миру сведения о русском населении Китая, собранные автором в процессе его полевых исследований:

·        выявить новые факты из жизни ныне практически забытой Желтугинской республики;

·        получить в ходе полевых работ и глубоких интервью ранее неизвестные сведения о жизни представителей русского национального меньшинства Китая, проживающих в г. Лабдарине, г. Хайларе, г. Хух-Хото, сёлах Шивэй и Эньхэ (АР Внутренняя Монголия);

·        получить в ходе полевых работ и глубоких интервью ранее неизвестные сведения о русских жителях Ляньюньгана, впервые описав данное сообщество в научном исследовании;

·        опросить, описать и проанализировать жизненный уклад современного русского населения городов Гуанчжоу, Далянь, Пекин, Санья, Харбин, Шанхай и др.;

2)    выявить и проанализировать в комплексе основные места проживания современных русских сообществ Китая;

3)    выявить их региональную специфику;

4)    установить ключевые этнические факторы, способствующие объединению русских в Китае;

5)    создать целостную картину русской диаспоры в Китае;

6)    выявить ранее неизвестные адаптационные модели у ряда русских сообществ и т.д.

Данное исследование – это первая работа, представляющая комплексный анализ всей современной русской диаспоры Китая. Многие из описанных в данной работе современных русских сообществ, в частности современные русские сообщества Ляньюньгана, Хайнаня, Хух-Хото и др., описываются в научном исследовании впервые.

По мнению автора, секрет успеха двухстороннего сотрудничества России и Китая состоит в ревизии положительного и отрицательного опыта выстраивания отношений. Русское население Китая обладает этим опытом в полной мере. Оно испытало на себе всё – и годы российско-китайской дружбы, и годы враждебности. Его представители сумели интегрироваться в китайское сообщество и найти в нём своё место. Вот почему изучение русских, проживающих в Китае в настоящее время, способно дать ключи к пониманию китайского менталитета и особенностей коммуникации с носителями китайской культуры, а сама тема исследования актуальна в настоящее время – время быстрого развития и активизации двухстороннего сотрудничества. Однако проблема состоит в том, что внимание учёных многие годы привлекали русские сообщества, отделённые от нас временем, например, община албазинцев, Русская духовная миссия, русские харбинцы, белоэмигранты Шанхая и пр. Нынешняя же жизнь русских Китая остаётся в большинстве случаев за пределами интересов исследователей. Во многом это объясняется тем, что у учёных старшего поколения часто нет опыта жизни в современных русских сообществах Китая, а среди молодёжи, имеющей такой опыт, нет желания заниматься научной деятельностью. В итоге, в настоящее время общая численность русских Китая, районы их проживания, особенности жизни, историческая динамика развития практически неизвестны научному сообществу. А значит, в выстраивании отношений с китайскими партнёрами, русские предприниматели, например, не имеют возможности опираться на опыт «предыдущих поколений», и каждый русский, оказавшийся в КНР, заново прокладывает себе путь там, где можно было бы воспользоваться советом и опытом соотечественников.

Дополнительную актуальность теме исследования придаёт значимость Китая с точки зрения геополитических интересов России. Русское сообщество является весомым фактором в реализации российской внешнеполитической стратегии и продвижении национальных интересов в дальневосточном регионе. Русские Китая могут рассматриваться как важный демографический, интеллектуальный и социокультурный ресурс, способный не только повысить эффективность внешней политики и экономических связей РФ в восточном направлении, но и содействовать решению приграничных проблем современной России.

По убеждению автора материалы и выводы исследования, могут быть востребованы не только в научных кругах, но и среди представителей самых разных профессий, чья деятельность связана с Китаем. Всё это подтверждает актуальность рассматриваемой темы.

В данной работе автор пытался найти ответы на следующие вопросы:

1)    Кем представлена современная «русская диаспора» Китая?

2)    Как и когда она сформировалась?

3)    В чём причины приезда русских в Китай?

4)    Как изменялось русское сообщество Китая с течением времени?

5)    Какие этнические факторы, способствуют объединению и сплочению русских, проживающих в Китае? и др.

Результатом исследования стало создание целостной картины русского сообщества Китая в настоящее время, выявление исторических периодов и событий, повлиявших на выезд русских из страны, выявление причин миграции, а также этнических факторов, способствующих объединению русских в Китае и т.д.

Объект исследования. Объектом исследования является современная русская диаспора в Китае.

Предмет исследования. Предметом исследования является историческая динамика расселения русских в Китае и, как следствие, их образ жизни, исторические способы адаптации и интеграции, а также способы сохранения русской этничности и культуры.

Территория. Территориально исследование охватывает провинции Гирин (Цзилинь), Гуандун, Ляонин, Хэйлунцзян, Чжэцзян, Цзянсу, АР Внутренняя Монголия, Синьцзян-уйгурский АР, о-в Хайнань, города Гуанчжоу, Пекин, Сянган (Гонконг), Тяньцзинь, Харбин, Шанхай и др. Вдоль границы провинции Хэйлунцзян с Россией возникали русские поселения, жители которых находились в непосредственном контакте с китайцами. В целом ряде населённых пунктов АР Внутренняя Монголия и Синьцзян-уйгурский АР до сих пор проживают потомки смешанных браков. Русские сообщества, сформировавшиеся во всех вышеназванных районах, рассматриваются в рамках данного исследования.

Хронологические рамки. В исследовании рассматривается весь период российско-китайских отношений. Однако нас интересуют, прежде всего, те исторические события, которые оказали влияние на формирование современного русского сообщества в Китае. А потому, например, албазинцы, отсчитывающие свою историю с XVII в. и практически утратившие генетическое родство с русскими предками, теоретически не имеют отношения к современному русскому сообществу. Однако предпринятые в конце XIX в. членами Русской духовной миссии усилия по укреплению в душах албазинцев православной веры и памяти об исторических корнях дали положительные результаты. В итоге, в таких городах как Пекин и Харбин сохраняются общины албазинцев, указывающие своё русское происхождение.

В ходе работы нами также было установлено, что именно те города, которые привлекли русское население в конце XIX в., являются центрами русской диаспоры и в настоящее время.

Цель работы: выявить, описать и проанализировать тенденции развития, а также процессы изменения положения русской диаспоры в Китае. 

Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи: 

1)    обозначить временные промежутки наиболее активных миграций  русских в Китай;

2)    установить причины, побуждавшие русских к переселению;

3)    определить основные районы проживания русских в Китае;

4)    определить, являются ли русские сообщества Китая «союзом соотечественников» или представляют собой несвязанные локальные группы;

5)    определить главные факторы, объединяющие русское население Китая;

6)    выявить бытовые и культурные особенности жизни русских в Китае.

Гипотезы.

1.     Русское население Китая проживает, преимущественно, в приграничных с Россией районах.

2.     Русские Китая – это потомки «белых» эмигрантов, мигрировавших в Китай после Октябрьской революции и после прихода к власти большевиков.

3.     Русские Китая сохраняют русскую культуру, язык и веру, поддерживая тесную связь друг с другом.

Методология. В ходе работы нами использовались, главным образом, сравнительно-исторический, аналитический и этнографический подходы.

Методы исследования. Цели, задачи, методологические и теоретические основы диссертационного исследования обусловили применение комплексной методики, включающей в себя наблюдение, изучение и анализ архивных документов, статистических материалов и прессы, опрос респондентов, анкетирование. Основной этнографический материал был получен в ходе наблюдения и опроса. Ввиду того, что всегда существует опасность неверно истолковать увиденное или услышать то, что не соответствует действительности, оба эти метода постоянно комбинировались, что позволяло сделать более выверенные выводы. Возможность наблюдать и участвовать в жизни русского населения Китая была у автора в период проведения экспедиционных исследований: 1) г. Шанхай (КНР), сентябрь 2006 г. – июль 2007 г.; 2) г. Ляньюньган, пров. Цзянсу (КНР), апрель 2007 г.; 3) г. Санья, о-в Хайнань (КНР), март-апрель 2007 г.; 4) г. Лабдарин, г. Хайлар, село Шивэй, село Эньхэ, АР Внутренняя Монголия (КНР), август 2009 г.; 5) г. Харбин, пров. Хэйлунцзян (КНР), май-сентябрь 2009 г.; 6) г. Далянь, г. Пекин, г. Тяньцзинь, г. Хух-Хото (КНР), август-сентябрь 2010 г.; 7) г. Пекин, г. Шанхай (КНР), январь 2011 г. и другие.

Нами было опрошено 95 человек. Все опрошенные имеют длительный опыт проживания в Китае и выработали собственные адаптационные модели. Методом глубокого интервью было опрошено 30 человек. Из опрошенных пять человек в возрасте до тридцати лет, находящиеся в Китае в связи с получением образования; основная масса опрошенных – лица в возрасте от 42 до 56 лет, приехавшие в Китай с чётко обозначенными целями (работа по контракту, бизнес-проект, контроль за производством и т.д.); восемь человек – лица преклонного возраста (от 68 лет и выше), родившиеся в Китае. В гендерном составе опрашиваемых отмечался перевес женщин, было опрошено женщин – 17, мужчин – 13. Многие из опрошенных попросили не указывать в исследовании их фамилий или даже имён. Лица молодого и среднего возраста, объясняя причину, говорили о том, что это позволяет им быть более откровенными в беседе. Лица старшего возраста боялись «реакции со стороны китайских властей», а также осуждения их неудачных высказываний «друзьями китайской молодости».

Помимо глубоких интервью источником ценной этнографической информации было каждодневное общение с русскими жителями Китая, которое не прерывалось и после нашего возвращения в Россию и осуществлялось с помощью современных средств связи (сотовая связь, электронная почта, скайп и т.п.). Таким способом нам удалось регулярно опрашивать ещё 65 человек, тридцать три из которых женщины, а тридцать два – мужчины. В целом, всех опрошенных можно разделить на несколько групп: 1) пожилые люди, родившиеся в Китае (например, представители русского национального меньшинства из Трёхречья, русские харбинцы); 2) представители современной русской диаспоры Китая (бизнесмены, студенты, лица, работающие по контракту и др.); 3) лица, оказавшиеся в Китае в результате стечения обстоятельств (например, жёны бизнесменов) и т.п. В возрастном плане опрошенных можно разделить на: 1) молодёжь (от 20 до 27); 2) лиц средних лет (30-45 лет); 3) лица старше 65 лет. Полученные сведения – это ценный этнографический материал, анализ которого позволит лучше понять образ жизни русских мигрантов.

В период проживания в Китае нам удалось установить тесные дружественные связи с представителями многих русских объединений, воочию наблюдать их деятельность, быть сопричастным к реализации ряда проектов. Все полученные в ходе наблюдения данные неизменно проходили проверку опросом или повторным наблюдением. Опросы носили преимущественно неформальный характер, имеющий форму беседы, переписки или обмена информацией по текущим событиям. Неоднократно предпринимаемые нами попытки проведения опроса методом анкетирования неизменно проваливались. При этом не помогали ни авторитетные рекомендации, ни длительные дружеские отношения. Причинами отказа либо скупых, односложных ответов являются опасение последствий, отсутствие времени и безразличие/неуважение к самой процедуре. А потому только неофициальная беседа в тёплой обстановке давала по-настоящему серьёзные результаты. В итоге, значительная часть материала была получена в ходе так называемого неструктурированного глубокого интервью.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ.

Актуальность темы. Выезд населения за пределы своей страны и процесс формирования диаспор – явление, имеющее давние исторические корни. Нередко оно является индикатором происходящих в стране исхода экономических, политических, социальных, культурных, религиозных или каких-либо иных перемен. Одной из стран, в которых за долгие годы межгосударственных контактов сформировалась русская диаспора, является Китай.

Термин «русские» в рамках данного исследования применяется в отношении всех русскоязычных носителей русской культуры, независимо от их этнической принадлежности и страны исхода. В подавляющем большинстве случаев речь идёт о мигрантах из России и стран бывшего Советского Союза. В аналогичном ключе используется и термин «китайцы», обозначающий в нашей работе всех граждан КНР независимо от их этнической принадлежности. В чём причина такого «обобщающего» подхода? Жители бывшего СССР, а ныне граждане независимых государств (России, Украины, Белоруссии и т.д.), не являющиеся специалистами в области антропологии, в бытовом общении с трудом различают выходцев из восточной и юго-восточной Азии[1]. Схожая ситуация характерна и для граждан Китая, общающихся с европейцами[2]. В итоге, в повседневной жизни народы прибегают к неким унифицированным, эмоционально окрашенным кодировкам. Данные кодировки имеют вид краткого высказывания и используются для обозначения не только какого-либо одного народа, но даже целой группы народов, объединённых неким общим свойством или характеристикой (антропологическими особенностями, местом проживания, общими культурными традициями). Поэтому в Китае «русскими» или «советскими» будут не только этнические русские, но и белорусы, чеченцы, татары, коми и др. Такое отношение со стороны китайцев объединяет самых разных людей, что подтверждается, в частности, высказыванием одного из советских эмигрантов в Нью-Йорке: «Всё равно все говорим, хотя бы между собой, по-русски, а не на иврите или на армянском»[3]. При этом сама диаспора может сохраняться даже при утрате своей культурной отличительности, поскольку в её основе лежит политическая миссия – служения, сопротивления, борьбы и реванша[4].

В китайской научной литературе в отношении русских, проживавших на территории страны в разные промежутки времени, использовались и продолжают использоваться различные термины. Например, в нашем исследовании встречается понятие «русское национальное меньшинство», или «элосыцзу». К данной категории лиц относятся граждане КНР русской национальности, компактно проживающие в Синьцзян-уйгурском АР, АР Внутренняя Монголия и частично в провинции Хэйлунцзян. Они включают в себя две группы лиц. К первой группе относятся так называемые «эцяо» (букв. «российские эмигранты»), т.е. русские, мигрировавшие в Китай до Октябрьской революции и «белоэмигранты», а также «суцяо» (букв. «советские эмигранты») – граждане СССР, выехавшие из страны. Ко второй группе относятся «хуаэ хоуи» (букв. «потомки китайцев и русских»). В отношении данной категории лиц китайские учёные в последние годы всё чаще используют определение «хуньсюэ миньцзу» (букв. «народ со смешанной кровью»), подчёркивающее смешанное происхождение русских граждан Китая.

В названии диссертации используется термин «диаспора». В настоящее время в академических кругах нет единства по поводу содержания этого понятия. Хотя большинство исследователей соглашается с тем, что для диаспоры характерны: наличие и поддержание коллективной памяти и представления или мифа о «первичной Родине»; убеждение в необходимости служить интересам Родины; чувство отчуждения от доминирующего коллектива в принимающем обществе; «миф о возвращении» на Родину; чувство взаимопомощи; существование организационных форм этой взаимопомощи (землячества, национально-культурные и политические движения; клубы и т.д.); способность к самоорганизации.

По мнению академика В.А. Тишкова диаспора – «это культурно отличительная общность на основе представления об общей родине и выстраиваемых на этой основе коллективной связи, групповой солидарности и демонстрируемого отношения к родине» [5]. Данное определение отличается от иной, хорошо известной формулировки, согласно которой диаспора – это совокупность населения определённой этнической или религиозной принадлежности, проживающая в стране или районе нового расселения. В.А. Тишков полагает, что такое определение имеет серьёзные недостатки. Во-первых, оно позволяет понимать под диаспорой все случаи крупных человеческих перемещений на транснациональном и даже на внутригосударственном уровнях в исторически обозримой перспективе. Например, московских и ростовских армян можно классифицировать как бывшую внутреннюю и нынешнюю внешнюю диаспору государства Армении в России. В таком случае под категорию диаспоры подпадают огромные массы населения: около трети населения Израиля, около четверти населения США и Канады. А нередко диаспоры в их традиционном понимании могут численно превышать население стран исхода[6].

Другим важным недостатком упомянутого определения является неучтённая возможность перемещения государственных границ, в результате которого культурно-родственное население оказывается в нескольких странах, никуда не переезжая. Например, после распада СССР русские, белорусы и украинцы, расселившиеся по всей территории огромного советского государства, оказались разделёнными государственными границами независимых стран. Хотя, безусловно, сама вероятность возникновения диаспоры при таких условиях сохраняется. Вопрос тогда заключается в том, по какую сторону границы возникает диаспора, а по какую – «основная территория проживания» [7].

По мнению английского исследователя У. Сафрана для диаспоры характерны следующие отличительные особенности: 1) рассеянность из первоначального «центра» по крайней мере в два «периферийных» места; 2) наличие памяти или мифа о «первородине» (homeland); 3) «вера, что они не являются и не будут полностью приняты новой страной»; 4) видение первородины как места неизбежного возвращения; 5) преданность поддержке или восстановлению этой родины; 6) наличие групповой солидарности и чувства связи с первородиной[8]. Недостатком этой характеристики является идея наличия одного и обязательного места исхода и обязательной связи с этим местом. По мнению других учёных диаспора проявляет не столько «ориентацию на свои культурные корни в каком-то особом месте и желании возврата, сколько стремление воссоздавать культуру (часто в сложной и обновлённой форме) в различных местонахождениях» [9].

Миф о первородине включает в себя географическую локацию, историческую версию, культурные достижения и культурных героев. С течением времени он приобретает форму устойчивой коллективной идеологии, находящей своих адептов в каждом новом поколении. Представители диаспоры воспринимают свою родину или родину своих предков с романтизмом и ностальгией, надеясь со временем туда возвратиться. Причин для переезда в другую страну может быть несколько. Часть мигрантов выезжает из страны по политическим причинам, угрожающим их жизни или сохранению привычного для них жизненного уклада. Нередко диаспоры формируются в результате переезда из менее благополучной социальной среды в более благополучные и обустроенные социальные и политические сообщества. Экономические соображения остаются в числе основных факторов. Однако идеальная родина и политическое отношение к ней нередко различается. Для членов диаспоры главным условием возвращения на родину зачастую являются такие преобразования в своей стране, которые приведут её в соответствие с идеальным представлением о ней.

На протяжении XIX–XX вв. Дальний Восток являлся территорией интенсивных внутренних и внешних миграций. Географические факторы и ход развития истории превратили Приамурье и Приморье в районы сосуществования представителей разных народов и культур, наиболее многочисленными из которых были и остаются русские и китайцы. Имея многолетнюю историю двухсторонних контактов, мы многое друг о друге не знаем, а потому не только межличностное, но и межгосударственное сотрудничество для наших стран несколько осложнено.